Погода в Петрозаводске 0°C
Прогноз погоды представлен сайтом Gismeteo.ru
Курс валют ЦБ РФ на 11.12.2017
1 €
69,64
1 GBP
80,05
100 JPY
52,20
1 $
59,28

Отдых в Карелии

Гостевой дом «Кижская благодать»

РК, Медвежъегорский район, О. Кижи, д. Ерснево, Гостевой дом «Кижская благодать»

Телефон

+79062060632 , +79214510081 - Татьяна; +79212208459 - Юрий Борисович

Эл. почта blago2004@sampo.ru

Журнал "Русский предприниматель" №6, 2003 г.

ДИНАСТИЯ

Новый быт потомков заонежского плотника Бориса Елупова

 

КИЖИ


У каждого русского человека свой идеальный образ России, свои самые близкие места, свое представление, «с чего начинается Родина». Я, например, больше всего люблю землю псковскую – Печеры, Изборск, Малы, Святые Горы и сам древний Псков. «Отсюда пошла есть Земля Русская». Но если говорить о собирательном образе России, то, скорее всего, для меня он ассоциируется с Кижами. Дух отшельничества, уединенного монашества, подвижничества и колонизации северных земель – все это здесь, в Заонежье, где находились новгородские пятины – окраинные владения богатого и мощного города. Мне посчастливилось жить в деревне Ерснево, что напротив Кижей, в прямом соседстве с одним из самых богатых пятинных поселений – селом Боярщина. Сейчас оно огнило и полуразрушилось, а раньше к крепко срубленным просторным домам с богатыми амбарами причаливали ладьи новгородских ушкуйников, крепко соблюдавших интересы вольнолюбивого города. В позапрошлом столетии жил на Боярщине знаменитый сказитель былин Щеголёнок, чье северное пение слушали и в имперских покоях, и в доме графа Л. Н. Толстого. Из окон ерсневского дома, где я нашел постоянный приют, как на ладони видны кижские многоглавые храмы – хранители заонежских традиций, символы высочайшей художественной культуры Русского Севера.
Одна из самых первых моих командировок с реставрационным заданием – поездка в Кижи.
Кижи... Теперь редко встретишь человека, не слышавшего это слово. Уж очень проста и стремительна прогулка на современных «кометах» и «метеорах» из Петрозаводска к сказочному острову. Но не так давно все было по-иному.
...Маленький пароходик должен был отплыть из Петрозаводска поздним вечером. Накрапывал холодный осенний дождь. Он сыпал пятый день подряд. «Неужели и сегодня не уеду?» – задавал я себе в сотый раз один и тот же вопрос. Истекала первая неделя командировки, но я, кроме Петрозаводска, нигде и не был. А планы строил большие. Основной маршрут, конечно, в Кижи. Очень хотелось поскорее увидеть их, сам не знал тогда, почему. Словно чувствовал, что надолго, может, навсегда, привяжусь сердцем к суровому северному краю.
Ранним утром в полной темноте наш пароходик гулко ударился о деревянный бок дебаркадера. Заскрипели доски. Полетела швартовая веревка, пароход дал длинный гудок, и вскоре я остался один на один с ночью, холодной и тревожной. Под утро задремал в каюте дебаркадера, а когда проснулся, начинался серый дождливый день, точь-в-точь, как в Петрозаводске. От васильевского дебаркадера до Кижей рукой подать, но сквозь дождь и туман их было не разглядеть.
«Вот там, за погостом, – показал старичок, хозяин пристани. – Иди по этому холму – и аккурат попадешь». Но мне посчастливилось увидеть, прежде чем «попасть». Пройдя с километр, я оказался на погосте и стал рассматривать деревянные кресты, надеясь найти среди них северные поклонные. В это время подул сильный ветер. Тучи разорвало. Солнце, выпущенное на свободу, озарило все вокруг слепящим светом. Я посмотрел вперед и замер: прямо передо мной возносились купола кижских церквей, а над ними, от края до края небесного, засияла радуга.
...Солнце простояло в небе все двадцать дней, которые мы работали в Кижах. Мне и в мечтах не представлялось такое чудесное место, этот удивительный зеленый остров посреди бескрайних водных просторов. Но главное, что здесь я впервые увидел иконы, написанные заонежскими художниками, познакомился и близко сошелся с их потомками – искусными северными плотниками, хранившими как зеницу ока архитектурное богатство, завещанное отцами и дедами.
В доме Ошевнёва – одном из объектов музея деревянного зодчества – свезено было около тысячи икон, возвращенных по мирному договору из Финляндии. Нашей задачей было разобрать их и перевезти в Петрозаводский музей изобразительных искусств. При разборе коллекции мы недосчитались досок «неба» из купола Преображенской церкви. Местные власти убеждали, что расписные паруса «неба» уничтожили финны, но пастор, отвечавший за возврат икон, убедил нас в обратном: «небеса» сожгли в Карелии. В правоту пастора еще раз заставил меня поверить телевизионный сюжет, рассказавший о финском летчике, который должен был забросать бомбами кижские церкви. Но, очарованный их красотой, он отказался. Не выполнил приказа и свалил взрывчатку в озеро. Мне хотелось ноги поцеловать этому святому человеку, шедшему, опираясь на палочку, по земле Кижского острова.



БРИГАДА


В ту сказочную осень сложилась многолетняя дружба моя с великим русским плотником Борисом Федоровичем Елуповым – старожилом Заонежья. Молодыми пацанами собрал их в бригаду замечательный московский архитектор-реставратор А. В. Ополовников, и в тяжелые послевоенные годы, преследуемые местными атеистами, стали они починять кижские жемчужины, свозить на остров диковинные храмы и жилые дома из окрестных деревень. Ох и ребята же это были -- красивые, сильные, добрые и с золотыми руками. Часами я мог наблюдать, как ловко и умело делают они свое тонкое дело. Брился до звона заточенным топором елуповским, которым он руками затесывал лемешины для кижских куполов. Переехал я с острова в дом Бориса в Ерсневе, да так и остался там жить по сей день.
Бригада елуповская таяла у меня на глазах. Ребята хорошо работали, но и пили неплохо. А начальство, пользуясь результатами их труда и выдавая все это за свои успехи столичному начальству, не позаботилось о продлении традиций плотничьего ремесла, не создало школу на острове. «Умрем мы, Савёлка, друг мой неоцененный, – сетовал мне Борис Федорович, – и некому будет церкви охаживать. А как только железо внедрят в деревянную нежную плоть, погибнут наши любимицы». Будто в воду глядел несостоявшийся генерал, как величали моего хозяина многочисленные московские друзья, отдыхавшие в Кижах. Стоит Преображенская церковь, распертая изнутри железными каркасами, и нет в ней былой жизни.
Незадолго до пресловутой перестройки ушел из жизни Борис Елупов, а чуть раньше умерла его дивной доброты жена, воспитавшая шестерых детей. Двоих сыновей в пьяных драках зарубили удалые местные парни. Покоятся они с родителями на кижском погосте. В нынешний приезд вместе со старшим сыном Бориса Юрием провели мы день у их могил, которые расположены напротив родного дома, и, кажется, не будь между ними пролива, они как бы и не уходили из дома. Сидя на кладбищенской лавочке, вспоминал я милых сердцу людей драгоценной частички Заонежья. А лет тридцать назад в домике музейном, что неподалеку от погоста, раскрывал я иконы ХVII века, украшавшие некогда церковь в деревне Челмужи.
Прекрасные дни выдаются в Карелии поздней осенью. Я люблю изменчивость октябрьской погоды. Синее безоблачное небо вдруг застилают беспросветные тучи, волны тяжелеют, вода становится черной и тревожной. Несколько минут бьет холодный дождь вперемежку с градом. Мгновение – и снова солнце господствует, как будто и не было шторма. Загорается прибрежное золото тростниковых зарослей, голубеет озерная гладь. Кажется, кто-то волшебным жестом снял черное покрывало и оживил сказочное царство света и цвета.
Я вспомнил причуды карельской осени, раскрывая челмужские иконы: черная густая олифа свободно удалялась с живописной поверхности. Краски буквально полыхали синими, красными, желтыми оттенками, когда я снимал компрессы. Они были живые, словно почерпнутые из воды, подсмотренные на небе, поднятые с земли. Я долго не мог заснуть в тот вечер, возбужденный открытием праздничной гармонии. Окна мастерской, стоявшей у кромки кижского берега, выходили на водную гладь. Лучи солнца осветили пробуждающееся озеро и живопись челмужских икон. Пейзаж за окном и древняя живопись были сотканы красками с одной палитры. Художник сумел, не выходя за пределы иконописной символики, дословно повторить северную цветовую фантазию и запечатлел силой искусства красоту окружающего мира, пропел гимн природе озерного края.
Последние десять лет я оказался в нелегкой болезненной изоляции. О многом передумалось в абсолютном одиночестве, часто снились мне Кижи и родной елуповский дом. Боялся, что погибнет наша деревня в суровом лихолетье пустопорожних реформ и демократических неразберих. Потом уже узнал я, с каким трудом Юрий Борисович Елупов вместе с ближайшими родственниками справлялся с непривычной для профессионального инженера ролью деревенского фермера. Да и сегодня, приезжая в Ерснево, восхищаюсь я трудолюбием и нечеловеческим упорством потомков моего старого друга Бориса Елупова, с раннего утра и до поздней ночи обихаживающих многочисленную скотину, заготавливающих корма и успевающих реализовывать мясомолочные продукты.



ЗВОНОК


А лет шесть назад в тишине моей московской квартиры, превратившейся в больничную палату, раздался телефонный звонок. «Дядя Савва, это Слава Елупов говорит из аэропорта Шереметьево». Я удивился, услышав голос совсем юного внука прославленного плотника, которого еще недавно туряли мы от хмельного стола, дабы не привыкал он с младенчества к соленым непечатным фразам, которые нынешние культуртрегеры узаконивают и с телеэкранов пропагандируют. «Слава, а ведь петрозаводский самолет прибывает, насколько я помню, не в Шереметьево, а в Быково».
В ответ услышал, что молодой предприниматель отправляется в Милан, чтобы закупить там оборудование для крупного маслозавода, который он запустил в эксплуатацию на окраине карельской столицы. А от меня ему нужен был телефон моего университетского итальянского друга Пьетро Кази, которого Слава помнит по нашей совместной поездке в Ерснево. Честно говоря, усомнился я в существовании того маслозавода, но сегодня, когда на моей московской кухне постоянно стоит бутылка великолепного подсолнечного масла «Онего», пользующегося большим спросом в самых различных регионах России и отмеченного целым рядом дипломов и медалей на международных выставках и ярмарках, сомневаться перестал.
Вячеславу Елупову руководить работой большого предприятия столь же непросто, как отцу его справляться с фермерским хозяйством. Прошлой осенью в течение месяца пытался я, используя свой авторитет и деловые связи, помочь кижскому старателю получить банковские кредиты и избежать банкротства. Жалко было мне начинающего русского промышленника, у которого опускались руки, а временами он даже был на грани нервного срыва. Честному человеку заниматься коммерческими операциями в России очень и очень тягостно. Но дело продолжается, и вот уже онежское масло расфасовано в изящной формы бутылки, а на специальном, элегантно оформленном ярлыке красуется силуэт Кижей и набран текст, сообщающий, что часть доходов от реализации продукта направляется на нужды Преображенской и Покровской церквей в Кижах и реставрацию их внутреннего и внешнего убранства. Благословение на это подписано настоятелем кижских храмов о. Николаем (Озолиным). Сын известного священника о. Николая (Озолина-старшего), протоиерея Св. Сергиева подворья в Париже и профессора тамошнего Богословского православного института, уже семь лет служит в Карелии и пользуется большим уважением среди местных прихожан.



ГНЕЗДО

Раньше основным средством передвижения в нашей деревне, равно как и во всем Заонежье, были древнего происхождения лодки-кижанки с моторами-трескунами. Потом появились дюралевые катера с тридцатисильными двигателями: они считались последним словом техники. В прошлогодний приезд на пристани в Кижах Юрий Елупов вместе со своим зятем Ильей встретили нас на суперсовременном катере – такой я до того видел только в фильме «Челюсти». Не успели мы с женой и дочкой полюбоваться родными пейзажами, как белоснежный красавец пришвартовался у ерсневского причала рядом с почти готовым гостевым домом, удачно расположенным среди деревенских изб. Прежде чем приступить к сооружению уютной гостиницы, запланированной с учетом всех требований комфорта, хозяева пробурили стометровой глубины скважину, чтобы в номера поступала «серебряная вода», сертифицированная специальным документом.
Сейчас, когда гостевой дом почти готов, его строителям недостает совсем немного средств на доведение отеля до кондиции. Но северные предприниматели рук не опускают и надеются в ближайшие месяцы решить материальные проблемы, чтобы гостиничные номера стали принимать отечественных и зарубежных туристов.

«Председателю Правительства Республики Карелия
Катанандову С. Л.

Уважаемый Сергей Леонидович!
В деревне Ерснево, расположенной напротив музея-заповедника “Кижи”, сохранился дом семьи крестьян Елуповых, построенный в середине ХIХ столетия. В этом доме родился и прожил всю свою жизнь замечательный заонежский плотник Борис Федорович Елупов (1924–1989). С юного возраста начал он трудиться в бригаде мастеров, созданной по инициативе известного архитектора-реставратора А. В. Ополовникова, и со временем стал постоянным руководителем плотников, восстанавливавших сокровища Кижского заповедника. Благодаря деятельности Б. Ф. Елупова и его сотоварищей на остров Кижи перевезены многочисленные памятники северного деревянного зодчества, сохранены от разрушения Преображенская и Покровская церкви и другие уникальные постройки “Кижского ожерелья”.
В настоящее время дом Елуповых в Ерсневе принадлежит детям прославленного мастера и нуждается в текущем ремонте. Сохранилось много различных документов, фотографий и чертежей, рассказывающих о реставрационных подвигах бригады Елупова. В ерсневском доме в разные годы гостили и работали видные представители отечественной культуры, известные художники, писатели, спортсмены.
Сейчас, когда почти утрачена память о тех, благодаря кому сохранено историко-культурное наследие Отечества, важно сберечь материальные свидетельства прошлого и сделать их достоянием современников.
Всероссийское Общество охраны памятников предлагает поставить на учет дом крестьян Елуповых и организовать в нем мемориальный музей выдающегося реставратора-плотника Б. Ф. Елупова. Для этого не нужны штатные единицы, ибо в доме постоянно проживает дочь мастера, Галина, которая будет следить за его сохранностью.
С уважением,
Председатель Центрального Совета Общества охраны памятников Г. И. Маланичева, член Президиума С. В. Ямщиков».



Отправленное нами письмо не оставлено без внимания карельским руководством, и уже в нынешнем году должны начаться подготовительные работы по созданию музея русского плотника. Я попросил своих друзей, живших в Ерсневе и влюбленных в Заонежье, написать о Борисе Елупове. Знаменитые артисты балета В. Васильев и Е. Максимова, выдающийся хоккеист В. Старшинов, писатель В. Распутин, олимпийский чемпион по фигурному катанию А. Уланов, крупный математик В. Баранов, старейший и заслуженный полиграфист С. Зверев и многие другие с радостью откликнулись на мое предложение.
Рядом с гостиницей будет необычный музей, который поможет понять туристам, кому мы обязаны сегодняшним богатством музея «Кижи». Деревня же Ерснево стараниями трудолюбивых потомков бывшего ее хозяина сохранит для современников лад и очарование, царившие в северном крае.

Савва Ямщиков

 

 

Ямщиков Савва Васильевич родился в 1938 г. в Москве. Окончил искусствоведческое отделение исторического факультета МГУ. С двадцати лет начал работать во Всероссийском реставрационном центре в отделе иконописи.
Большую часть своей жизни С. В. Ямщиков провел в русской провинции, сначала занимаясь профилактическими реставрационными работами на произведениях иконописи, а затем обследуя музейные запасники, составляя реставрационную «Опись произведений древнерусской живописи, хранящихся в музеях РСФСР» и отбирая иконы для восстановления в Москве. За сорок с лишним лет Савве Ямщикову удалось возродить сотни произведений иконописи, уникальные собрания русских портретов XVIIIXIX вв. из различных музеев России, вернуть многие забытые имена замечательных художников. Организованные Ямщиковым выставки, на которых показывались новые открытия реставраторов, стали неотъемлемой частью отечественной культуры. На них воспитывались молодые художники, историки искусства, писатели и все те, кому дорого художественное наследие России.
Кроме реставрационных выставок Ямщиков сумел в непростые годы познакомить современников с сокровищами частных коллекций Москвы и Ленинграда – от икон до лучших образцов авангардного искусства. Недаром владельцы личных собраний избрали его председателем Клуба коллекционеров Советского фонда культуры. Издав десятки книг, альбомов, каталогов, опубликовав сотни статей и интервью в периодической печати, Савва Ямщиков много лет вел постоянные рубрики на Центральном телевидении, снимал редкие сюжеты в различных городах России и за рубежом.
С. В. Ямщиков – заслуженный деятель искусств России, академик РАЕН (отделение «Российская энциклопедия»), лауреат премии Ленинского комсомола, обладатель ордена Св. князя Московского Даниила, награжден высшим орденом Республики Якутия (Саха). Он первый реставратор, получивший за двухсотлетнюю историю Российской Академии художеств ее почетную медаль.

 

(Источник: журнал “Русский предприниматель”, № 6, 2003 г.).